?

Log in

No account? Create an account

Дочь Дракона

В деревне было одно нехорошее место, низина. Жители его обходили стороной, даже скот там не пасли, несмотря что пойменный луг и трава двухметровая. В старину ходила байка о чешуйчатом змее, который там жил, но пришел двадцатый век, из деревни сделали поселок, чудовищ объявили несуществующими, потом началась постройка социализма, и сказку забыли. Нехорошее место около реки застроили бараками для рабочих местного завода и заселили работяг. Пьянки и мордобой там были привычным явлением, а местечко назвали Грунты.
В одной такой барачной комнатушке на Грунтах жила семья. Родители с тремя девочками. Одна постарше и две младших двойняшки. И вот как то раз старшая гуляла у реки, купавы рвала. Потянула одну кувшинку, а за ней вылезла из воды страшная морда. Глаза зеленые, болотные, на плоской голове лягушка. Девочка разумеется с визгом убежала. Только в эту ночь приснилось ей чудовище, не страшное совсем, сказку до утра ей рассказывала. И следующую ночь тоже. А наутро девочка сама пошла в низину, чудовище искать. Только не нашла его, приснилось оно ей, видимо, и в первый раз.
Девочка выросла, вышла замуж за красивого статного парня, спортсмена, родила ему двух дочек, а после войны еще и сына. Дочек поначалу она не пускала к реке под предлогом, что утонут или испачкаются, но потом давний сон забылся, да и девочки ничего не замечали. А она сама замечала. На Ивана Купалу у порога кувшинку находила каждый год. А потом семье дали квартиру в доме в городе. Поселок к тому времени городом стал.

***
Прошло много лет, дети ее выросли, обзавелись семьями. У девочек родилось по сыну. А у сына – дочка. Женщина постарела, с годами стало часто вспоминаться прошедшее, она стала пугливой и слезливой. И невестке строго настрого запретила на Грунты ходить с внучкой. Совсем рехнулась, сказала невестка, девочку одела в нарядное платье и повезла в коляске навестить родственников. Они как раз на Грунтах жили, в бараке остались. Как узнала бабка, что единственную внучку на гиблое место возили, сразу с ней инсульт случился, слегла совсем и только спрашивала у невестки, нет ли кувшинки у порога. Сын с невесткой вздыхали, страшное дело, когда голова не работает.
Жили они на четвертом этаже, лифта и в помине не было, поэтому детскую коляску оставляли в подъезде. И вышла как то невестка летним утром, глядит – в коляске кувшинка. Будто из реки только, даже капли воды в чашечке. Невестка грешным делом подумала на своего бывшего ухажера и цветок выкинула тайком. Ничего такого странного больше не происходило. Только внучка заболела странной болезнью, кожа у ребенка чешуйками покрылось, и никакие лекарства не помогали. Редкое заболевание, ихтиоз называется. Бывает такое от стресса.
Глупой Мышью прозвали ее потому что едва появившись на этом мышином свете, она сразу начала задавать глупые вопросы.
- Куда исчезли мои бабушка и дедушка? - спросила маленькая мышка, когда заметила, что состав семьи подвергся безжалостной ротации.
- Они ушли в Великое Запределье, - устало ответил ей папаша-мышь. Отцу семейства страх как надоели эти глупые вопросы от сотен своих отпрысков.
- А может, их кто-нибудь съел? - не унималась Глупая Мышь.
- Какая ерунда! - ответила мамаша-мышь. - Мы — венец эволюции, кто нас может съесть? Это мы можем съесть кого угодно и что угодно сгрызть!
И в подтверждение этих слов мать семейства лихо продемонстрировала возможности своих резцов, превратив какой-то завалящий корнеплод в горку трухлявых опилок.
- Конечно, мы воюем с кротами и землеройками, - задумчиво начал старший брат, - и иногда гибнем в сражениях, но в мирное время мы уходим в Великое Запределье по самым разным причинам.
- А еще нас косят самые разные болезни, - встряла сестра, только что получившая медицинский диплом. - Например, инсульт и инфаркт.
- Они нас едят? - с ужасом спросила Глупая Мышь, услышав незнакомые слова.
- Вот дурочка! - фыркнула дипломированная мышь. - Это просто нарушение физиологических функций организма, только и всего. Запомни: нас просто некому есть. Ты когда-нибудь видела существо, настолько могущественное, чтобы поймать и проглотить тебя?
Крыть было нечем: Глупая Мышь таких существ не видела никогда.
- А почему тогда мы исчезаем? - робко спросила она.
- Так заведено природой и богом, - буркнула мамаша, - и хватит рассуждать, иди грызи морковку.
Глупая Мышь прилежно принялась за лакомство.
- А зачем тогда мы живем? - набив обе щеки, картаво поинтересовалась она. Все семейство хихикало так, что стены норы задрожали.
- Чтобы плодиться и размножаться, - торжественно провозгласила дипломированная мышь.
- Чтобы двигать научно-технический прогресс, - добавил братец-мышь.
- Чтобы грызть все вокруг, - пробурчал папаша, разделываясь с брюквой.
В этот момент крыша норы затряслась и начала обваливаться. Мыши отчаянно запищали, сгрудившись в комок. Глупая Мышь тоже заверещала, чувствуя, что Великое Беспределье надвинулась на их семейство безжалостно и неотвратимо. Из гигантского пролома в крыше повеяло смрадом и жаром, оглушительный грохот заполнил нору, и... наступило ничто.
Но перед самым этим ничем, в долю секунды, каждый подумал о чем-то своем.
Мамаша-мышь о землетрясении. Папаша — о наводнении. Братец — о происках кротов, а сестра — о синдроме внезапной смерти.
Только Глупая Мышь ничего такого подумать не успела.
- Лиса! - пискнула она, исчезая в прожорливой пасти.
Жаль, что знание это так вместе с ней и провалилось в огнедышащее жерло лисьего желудка.

Ведьма и Инквизитор

Закат горел как священный костер, и в этом огне корчился в агонии черно-обугленный остов Собора Святого Витта. Его острые башни царапали алеющее небо, Влтава отражала языки пламени.
Ведьма наблюдала это великолепное аутодафе уже в пятый раз. Пятый раз она лицезрела зарешеченное окно своей тюрьмы, торжественный закат и мрачный храм на том берегу. Инквизитор тоже был тут как тут, собственной персоной, угрюмый как осеннее болото.
- Чем дольше ты сопротивляешься, тем больнее тебе будет, - проговорил он в пятый раз с плохо скрываемым раздражением. – Соглашайся на костер, и пытка закончится.
Ведьма сидела на краешке кровати, сложив ладони между колен. В пятый раз она слушала одно и то же.
- Костер – там? – она кивнула на окно. Инквизитор уловил неуверенные нотки в ее голосе.
- Послушай, - величественным жестом он запахнулся в мантию и повел рукой в направлении Собора. – Это большое заблуждение – полагать, что человек умирает от ожогов. Поверь моему опыту: ты потеряешь сознание задолго до того, как первые языки пламени коснутся твоих ног. К тому же ты приняла напиток, он заглушит страх.
Ведьма согласно покивала. Она уже решилась прекратить эту пытку и даже одним глотком выпила содержимое глиняной кружки, принесенной служителем. В питье было растворено вещество, притупляющее ужас перед казнью, поэтому во время нынешнего своего визита в Прагу ведьма уже не билась о стены темницы, а лишь покорно сидела на кровати, сжимая коленями свои холодные и влажные ладони.
- Тебе еще не надоело? – настаивал Инквизитор. – Пятый раз, о господи…
- Я буду сопротивляться до последнего, - монотонно произнесла она.
Он театрально всплеснул руками и отвернулся.

***
Она, пошатываясь, встала с кровати и подошла к окну. С улицы доносился душераздирающий вой тормозов. Вздернутый под потолок телевизор, жалобно всхлипывая, бормотал последние новости.
- Это что? – она ткнула пальцем в решетку. Он недоуменно посмотрел на раму и щелкнул переключателем.
- Автоматические жалюзи…
Говорил он с едва заметным чешским акцентом.
- Тошнит?
- Тошнит, - она сокрушенно вздохнула.
- Глинтвейн у нас отвратительный, особенно купленный на улице, - признался собеседник и заговорщически подмигнул. – Буду лечить тебя пивом, кошка.
Он никогда не называл ее по имени. Кошка и все тут. Букву «ш» он выговаривал мягко, как «чш». Почему кошка – у чехов это комплимент красивой женщине, так ей объяснили.
- Как обычно, «У Флеку»? – деловито спросил он. – Или, может, на ту сторону? Ты же никогда… Ладно, ладно, - примирительно добавил он, глядя в ее испуганные глаза. – Пойду газету куплю внизу.
Она перевела дух. В пятый раз она приезжает сюда, но до сих пор так и не решилась перейти по Карлову Мосту на ту сторону. Она доходила до первой же скульптуры и немедленно поворачивала назад. Поездка на трамвае закончилась тоже безрезультатно: едва оказавшись на том берегу, она опрометью помчалась назад, к Вацлавской площади, прямо по рельсам, практически не разбирая дороги. Какой-то необъяснимый страх сжимал ее сердце всякий раз, когда она смотрела на Собор Святого Витта.
Черный, как обугленный остов.
- Пятый раз, о господи, - повторил Инквизитор, раздраженно хлопая дверью комнаты.

Пуф-пуф

Лисо пуфыт хвост.
Апатамучта!

Веретено

Это был идеальное королевство.
Нет, правда. Никто в нем не знал страданий и нужды, не было у его обитателей страха и горя, да и смерть приходила к ним сладостным сном, без мучений и конвульсий. Ни болезней, ни войн не ведали эти люди, а были добры, бодры и веселы.
Ну и хватит о них.
Правил всем этим раем Король. Вместе с Королевой, как водится. И родилась у них дочь, принцесса. Три дня и три ночи все королевство праздновало появление наследницы, запускало фейерверки, пило сладкий хмельной мед в тавернах, слушало песни, плясало и развлекалось как могло.
Ну и хватит о них.
Теперь, собственно, сказка. Как водится, в замок был вызван придворный звездочет, который должен был прочертить на небосводе жизненный путь маленькой девочки – белокурого и голубоглазого ангелочка, пускающего слюни в своей люльке. Не было на этом небосводе ни одного светила, которое предвещало бы иное, нежели вечный праздник и счастье для новорожденной… По крайней мере, звездочет не слышал, чтобы у кого-нибудь в гороскопе появилась мифическая Черная Звезда, о которой лишь слагали легенды, но ни один ученый в свой телескоп таковой не наблюдал.
Звездочет прилежно взялся за свои астрологические построения, сидел три дня и три ночи в своей башне – и вышел оттуда бледный как смерть. Не та ясная и добрая смерть, которая приходила за счастливыми обитателями королевства, а лютая, с косой. Ну это так, лирика, конечно. А вот астрология здорово подкосила ученого: высчитал он траекторию Черной Звезды на личном небосводе маленькой принцессы и в ужас пришел. Первый раз житель благословенного королевства почувствовал страх! Как сказать родителям, что увидел он в небесной карте?
Но звездочет был честен, пошел к Королю с Королевой и все рассказал. Что принцесса будет такая же счастливая, как и все. Не будет знать ни горя, ни печали. Нужда, болезнь и скука обойдет ее стороной, и смерть ее будет сладка как мед на губах… Но суждено ей родить ужасного тирана и мучителя, который низвергнет королевство в пучину ада, откроет врата беде, несчастью, страшным смертям и пыткам. Железом и кровью создаст он первое в истории этого мира войско и тайную полицию. На месте хрустальных дворцов построит мрачные тюрьмы, соберет вокруг себя ученых-пленников и заставит изобретать все более мощное оружие, перед которым склонят головы другие королевства.
И много всяких прочих ужасов напророчил честный звездочет несчастным – да, да! пришло несчастье и в королевский дом – родителям. Что им было делать! Десять дней грустили Король с Королевой, а потом как-то все забылось постепенно и ужасное пророчество стало смутной сказкой, то ли придуманной, то ли случившейся с кем-то давным-давно… Короче, мир и покой вернулись в королевство, такова уж человеческая природа.

Read more...Collapse )

фыр фыр фыр

Лисо фыркает, прыгает и тяфкает. Просто патамучта!
Жаль только, что некого лизнуть в нос и цапнуть за пятку!

Колодец

Когда один новый русский внезапно осознал, что это гордое словосочетание девяностых звучит уже анекдотично, а Куршевель и Эмираты стали моветоном, навроде малинового пиджака, он быстренько переименовался в депутаты Госдумы и поехал во Францию, в Прованс, взяв с собой в качестве экскорт-гёрл всего то одну модельку из агентства. И снял не президентский номер, как раньше, а скромненький полулюкс. Кальвадос в качестве запивалова для водки и лягушатина в качестве закуски ему не очень понравились, конечно, но ноблесс облидж – приходилось терпеть. А вместо бухалово в барах новый русский (то есть пардон муа – господин депутат) пристрастился к экскурсиям по прованским замкам. Арендовал скромненький ситроенчик и прилежно восхищался пейзажами.
И вот однажды в жаркий июльский полдень, когда солнце уже перевалило зенит, поехал депутат в очередной вояж по окрестностям. Внимание его привлек замок в долине какой-то лягушечьей речушки, как ни странно пустынный: во дворе никого не было, ни туристов, ни лоточников с сувенирами. Зато там стоял колодец. Такой монументальный, в виде беседки, с крышей, мощеным двориком и резным деревянным ограждением. Депутат снисходительно облокотился о перила и посмотрел в темную воду. Собственное отражение ему не понравилось: морда еще ничего, но на голове прицеплен обруч с зубцами, и патлы длиннющие свисают вниз. Или вверх, зеркально же все. Депутат головой помотал и вдруг слышит вкрадчивый голос:
- Анаэ-э-ль, куда же ты пропал, мальчик?
Депутат рот открыл от изумления, а изо рта сам собой вылетел ответ:
- Филипп Прекрасный, господин мой…
Тут перила обломились, и депутат чудом не упал в бездонную яму.

Read more...Collapse )